Previous Entry Share Next Entry
Ленинградское чудо: духовные слагаемые
cultural_war wrote in culturalwar
Автор vlad_gavansky

Devushki27 января 2014 года мы будем праздновать семидесятую годовщину полного снятия блокады Ленинграда. Для тех, кто любит город на Неве, 27 января – священный день. И не только потому что Ленинград принёс на алтарь Победы невиданные жертвы (по официальным данным, в блокаду погибло около 850 тысяч жителей), и не только потому что город продемонстрировал беспрецедентный пример гражданского подвига – пример мужества, который может явить невоенный человек. Быть может, главное состоит в том, что именно в Ленинграде яснее всего проявилась та духовная победа, которую одержал советский человек в борьбе с фашизмом.


Когда в сентябре 1941 года фашисты замкнули блокадное кольцо, в то, что город на Неве выстоит, не верил, наверное, никто, кроме советских людей: в истории человечества не было города такого масштаба, который мог бы выдержать столь продолжительную осаду.

Город должен был погибнуть ещё осенью – в хаосе кровавых голодных бунтов, которые неизбежно должны были вспыхнуть там, где нормы выдачи продовольствия в разы были меньше необходимого дневного рациона. Но город не погиб, и бунтов не было – в январе в Ленинграде были проведены новогодние ёлки, а в самые суровые месяцы первой блокадной зимы в очередях за хлебом сохранялся идеальный порядок.

По всем мыслимым и немыслимым расчётам, тем, кто стоял в очередях за крохами мутного блокадного хлеба, жить оставалось недолго: если не лютый мороз, бомбёжки и дистрофия, то распространившая эпидемия должна была «прикончить» Ленинград. В условиях, когда не работала канализация, и трупы валялись на улицах, избежать массовой эпидемии было просто невозможно. Кроме того, кто бы стал убирать город весной 1942 года? Ещё чуть-чуть, и полноправными хозяевами города должны были стать крысы. Но эпидемии не случилось: когда снег растаял, ленинградцы вышли на улицы – и город засиял кристальной чистотой, и трупов на улицах не было. Те, кто помнит весну 1942 года, говорят, что не видели город чище, чем тогда.

Но только это не могло спасти Ленинград – ведь, чтобы избежать повторения «125 блокадных грамм с огнём и кровью пополам», истощённые после изнурительной зимы люди должны были обеспечить посадки овощей. Могли ли дистрофики, помимо ежедневного выхода на работу, ещё и копать землю, то есть заниматься тяжёлым физическим трудом? И могли ли в город доставить необходимые семена – тогда, когда весной Дорога жизни уже не работала? И, тем не менее, летом 1942 года на площадях города, в скверах и на островах зазеленели посадки.

А в августе 1942 года изнурённые люди собрались в Большом зале Филармонии, чтобы послушать Седьмую симфонию Дмитрия Шостаковича. Перед этим симфонию репетировали, и музыканты, собранные со всего Ленинграда, умирали на репетициях. В это же время далеко на юге, немецкие войска рвались к Сталинграду, и казалось, вот-вот Сталинград падёт. И те, кто сидел в зале и слушал музыку, и те, кто её исполнял, и те, кто не допустил того, чтобы на Филармонию упали бомбы, не могли не знать об этом. И, тем не менее, симфония была исполнена.  

В январе 1943 года явленное в музыке чудо стало явью – блокада была прорвана, а год спустя операция по полному освобождению Ленинграда переросла в полномасштабный разгром когда-то непобедимой группы армий «Север», ещё совсем недавно готовых безжалостно навязать миру свой новый фашистский порядок. И день 27 января – это не просто День полного снятия блокады, но и день начала разгрома всего северного крыла немецко-фашистских войск.

Но начался этот разгром именно тогда, в августе 1942 года, – в стенах Ленинградской филармонии. Ибо именно в стенах Ленинградской филармонии была достигнута духовная победа над врагом. Седьмая симфония Дмитрия Шостоковича, проект футбольного стадиона имени Кирова Александра Никольского, перевод «Исповеди» блаженного Августина Марии Сергеенко – и многое другое, сотворённое в блокадном городе, – было публичной пощёчиной, нанесённой нацистам – ударом в самую сердцевину того, во что они верили.

Они верили, что из человека можно вытравить всё человеческое, убрать всё, что связано с ненавистным им «страдающим еврейским богом» и всем тем, что его страдание предписывало грешному человечеству. И, главное, они верили, что человека можно лишить способности творить – высшего небесного дара, в которой раскрывается свобода, присущая человеку. Этот Ленинград, где люди давно должны были съесть друг друга, этот проклятый Ленинград играл классическую музыку, творил и был, вопреки голоду и холоду, свободным, и это было нестерпимо для фашистов, ибо подрывало на корню то, во что они верили.

SchostakovichГоворят, что немецкие солдаты, слышавшие из репродуктора в советских окопах исполнение Седьмой симфонии, сдавались в плен. Даже если это – всего лишь красивая легенда, в этой легенде есть некоторая историческая правда.

«И народ, пришедший слушать Ленинградскую симфонию, встал и стоя рукоплескал композитору, сыну и защитнику Ленинграда. А я глядела на него, маленького, хрупкого, в больших очках, и думала: «Этот человек сильнее Гитлера...»», – вспоминала Ольга Берггольц.

Шостакович оказался сильнее Гитлера не потому, что у Шостаковича и у его народа было больше танков, самолётов и живой силы. Нет, Шостакович и его народ оказались сильнее Гитлера и его народа в духовной борьбе, и именно потому, в числе прочего, сотворили ленинградское чудо.

В чём же его слагаемые?

Во-первых, в блокаду яснее всего проявились качества русского человека, испокон веков присущие ему, воспитываемые им и лелеемые: жертвенность, коллективизм, уверенность в том, что «не хлебом единым жив человек». Именно они создали железную взаимовыручку ленинградцев, доведённой до незыблемой нормы жизни.
Читая сегодня – в эпоху тотальной атомизации общества – стихи и прозу блокадного времени, поражаешься тому, как многомиллионный город мог ощущать себя одним коллективом, одной большой семьёй («наше сумрачное братство», по выражению Ольги Берггольц) – общностью, спаянной не только и не столько дисциплиной, сколько ощущением единства.

«Единство, — возвестил оракул наших дней, —
Быть может спаяно железом лишь и кровью...»
Но мы попробуем спаять его любовью, —
А там увидим, что прочней...

Словно вторя этим словам Тютчева, Ольга Берггольц писала:

Что может враг? Разрушить и убить.
И только-то?
       А я могу любить,
а мне не счесть души моей богатства,
а я затем хочу и буду жить,
чтоб всю её,
       как дань людскому братству,
на жертвенник всемирный положить.

Во-вторых, духовного чуда победы не было бы и не могло бы быть, если бы Ленинград не смог предъявить человечеству нового идеала гуманизма. И это был совсем не абстрактный гуманизм, это было каждодневное преодоление отчуждённости каждый членом «сумрачного братства». Этот гуманизм являлся в мир, когда маленький ленинградский мальчик, возвращаясь с ёлки в январе 1942 года, нёс, обуреваемый голодом и всеми вызываемыми им страстями, в котомке свой съедобный подарок, чтобы поделиться им с мамой и с близкими. И чудо свершалась в тот момент, когда мальчик приносил и делился хлебом.

Я знала мир без красок и без цвета.
Рукой, протянутой из темноты,
нащупала случайные приметы,
невиданные, зыбкие черты.
Так, значит, я слепой была от роду,
или взаправду стоило прийти
ко мне такой зиме, такому году,
чтоб даже небо снова обрести.

Коллективное обретение неба, коллективное обретение нового качества бытия – вот что было главным в подвиге Ленинграда.

С Днём полного снятия блокады, товарищи!


  • 1
Великий Подвиг Великого Народа! Рекомендую интересующимся историей Великой Отечественной посмотреть фильм "Блокада Ленинграда" из документального цикла "Великая Отечественная Война".

Великие люди, огромные испытания выпали на их долю. Ещё не известно, что выпадет на нашу и сможем ли мы быть достойны своих предков.

Хорошая статья. Спасибо. Зацепило.

Павшим в блокаду и выжившим посвящается...

Edited at 2014-01-27 05:03 pm (UTC)

Очень сильная публикация. Так держать!

Прекрасная статья, огромное спасибо!

  • 1
?

Log in

No account? Create an account